СПАСИТЕЛЬ-ФРЯЗИН: МОСКОВСКИЙ ОРГАНИСТ И ЖИВОПИСЕЦ

СПАСИТЕЛЬ-ФРЯЗИН: МОСКОВСКИЙ ОРГАНИСТ И ЖИВОПИСЕЦ

Средневековая великорусская культура много поколений – и в век т.наз. «славянофилов», и в советские времена и, тем более, ныне, познается в парадигме противопоставления т.наз. «Святой Руси» (термин воеводы-перебежчика А.М.Курбского) искусству Запада. Один из европейских историков (отталкиваясь от местечковых со- ветских работ) даже определил это понятие чеканной формулой: «культура молчания (монашеского)». Производная идеологической парадигмы – противостояния «антирусскому» Европейскому Гуманизму, простой факт бытования профессиональной светской — инструментальной, и в том числе ор- ганной музыки при княжеском дворе Василия II, Ивана III, Василия III, Ивана IV, Федора I, Бориса I (Годунова), Василия V (Шуйского), вычеркнут из историографии. Это произошло, хотя, в музыковедче- ских ра ботах, органное искусство Руси — не взирая на гибель в ХVII в. инструментов и нотных рукописей, лишь по фрескам и миниатю- рам — было описано. Хуже того! Бескультурные и шовинистические обычаи, явленные Греко-ортодоксальной российской церковью века ХIХ-ХХ, произвольно распространяясь в доромановское прошлое, долгое время выдавались за «Русскую культуру» вообще: узурпируя понятие, с тем же правом принадлежавшее Полоцку, Вильне (родина печатной Русской Библии!), Киеву, Львову (место работы И.Федоро- ва — командированного в Речь Посполитую, не оставив преемника в Москве…), Ужгороду (плененному униатами лишь в ХVIII веке). И.Е.Забелин, будучи специалистом, не только в истории, но и в искусствоведении, европейские корни допетровской России хорошо знал. Но и он, подчиняясь лукавому идеологическому заказу ведом- ства К.П.Победоносцева (полнейшего западника в своей антирево- люционной идеологической публицистике!..), чистил свои труды от целых пластов отечественной культуры и быта, неугодных бонзам. После революции – эта линия историографии, линия раздувания ненависти к западной загранице (тогда Христианской Европе), про- тивопоставления ей пустыннической ближневосточной «культуры» Византии (верней сказать, ее литературной рекламной обертки), была доведена местечковыми советскими идеологами до гротеска. Продолжается это и теперь, «с оголтелой совдеповской антизапад- ностью» (Е.Чудинова). Хотя пагубные «результаты» этой политики сказывались издавна. В кон. ХVI – нач. ХVII века, даже потеряв от- павшую в униатство иерархию, православные братства Львова, с са- мых 1340-х гг. принадлежавшего Польскому королевству, оставались главным оплотом против насаждавшейся латинянами Унии. Но ни- щета мирской культуры земель, подвластных Вселенскому предсто- ятелю, после ХV века (когда наступало Польское Возрождение) про- воцировала отпадение в католицизм, вслед за духовенством, и поли- тического класса — западнорусской знати. И в ХVII веке Острожские, Вишневецкие, Хоткевичи, Слуцкие и другие магнаты, прежде отста- ивавшие древнерусскую цивилизацию в землях Речи Посполитой, становятся католиками. Освобождение из польского рабства — при- несенное разделами Варшавского королевства, кроме живших лишь фольклорной жизнью безграмотных мужиков (по сему в мове, делая ее забавной для уха носителя пушкинского словаря, почти отсутству- ет высокий штиль, хранимый книжностью), не нашло тех, кто неког- да, веками ожидал его… Как ни странно, предшественником «борцов с Европой», поло- жившим начало «святой Руси», был не ортодокс, а еретик – жидов- ствующий митрополит Московский Зосима. А одну из страниц Воз- рождения в Средневековой Руси мы возвращаем. В 1492 году Москва – ждавшая с наступлением лета 7000-го от Сотв.мира Светопреставления, как 500 лет учили византийские на- ставники, шумно праздновала спасение, дарованное Христом. Сре- ди кипящей политической жизни, митрополичья Никоновская ле- топись отмечает событие, коему тогда, в 1520-х гг. историографы митрополита Даниила придавали значение огромное, помянув в ряду известий о высоких дипломатических делах, о сношениях с Герман- ским императором и Римским королем: «Тоя же весны, месяца майя в 17 , Иван Спаситель-Фрязин, каплан постриженный Августинова закона белых чернецов, закона своего отрекся и чер- нечество остави, женился, понял за себя Алексиевскую жену Сери- нова. И князь великий его пожаловал селом!» [ПСРЛ, т. 12, с.233]. Сообщение повторяется в митрополичьей летописи редакции 1534 г. – Типографской. Прежде фигура этого аббата, прибывшего в Москву в группе иностранных специалистов в 1490 г., православных церковников возмущала! В общерусском летописном материале (Симеоновская летопись), в 1494 – 1502 годах сводившемся при дворе вдовствовав- шей вел.княгини Рязанской Анны Васильевны — сестры Ивана III, и включенном Московским владыкой Даниилом — родом рязанцем — в митрополичье летописание, в рассказе об их прибытии имена были. Но, оставшись в редакциях 1530-х гг., они выброшены из хроник, близких по времени события: митрополичьей Софийской (список Царского), княжеской Оболенских (Уваровский список). Да и из са- мой Никоновской тоже, куда рассказ о прибытии иноземцев вошел в конспекте списка Царкого. В отличие от рассказа об отпадении этого Джовани-Сальватора («Иван-Спаситель») из латинства, внесенного в Никоновскую ее высокопоставленным редактором, и воспроизве- денного в следующей – Типографской! Так было в первоисточнике: «Тое же зимы прииде от Рима на Мо- скву брат вел.княгини Софьи, именем Андрей, сын Фомы, деспота Морейского. Да с ним вместе приидоша послы великого князя Дми- трей да Мануйло, Ивановы дети Ралевы, и приведоша с собою к вели- кому князю мастеров: архитектона именем Петр Антоний, да ученик его Замантоний, мастеры стенные и полатные, да пушечного мастера Якова с женою, да серебряных мастеров Христофора с двема ученикы от Рима, да Ольберта-Немчина из Любека, да Карла с учеником от Медиолана (Милан), да каплана белых чернецев Аугустинова за- кона Ивана-Спасителя, арганного игреца, да лекаря жидовина мистра Леона, из Венеции, и иных мастеров-фряг: стенных и полатных, и пушечных, и серебряных» [там же, т. 18, с.272]. А так во владычном цензурировании времен митрополита Зосимы и его преемника (Си- мона): «…и приведоша с собою к великому князю лекаря мистр Леона, жидовина, из Венеции, и иных мастеров-фряг: стенных и полатных, и пушечных, и серебряных» [там же, т. 12, с.222;, т. 23, с.187; т. 39, с.]. На следующий год — подрядившись рискованным методом из- лечить княжича Ивана Молодого, вопреки мнению консилиума, и прозакладывав ради успеха криминального предприятия собствен- ную голову, мистро Леон оправдал славу венецианских «медиков»: отправив престолонаследника на тот свет. И Русский митрополит, любитель жидовствующих и «нестяжателей» (богомилов), недо- вольный наймом инженеров-европейцев, не преминул сообщить о специалистах и прибывшем вместе с ними враче-вредителе [там же, дал.]. А присутствие в группе музыканта вообще было сокрыто! Хотя священническая фамилия «Спасителев» присваивалась только в семинариях — возникших в ХVII веке, дворянский род, звав- шийся так, по документам известен от 2-й4 века ХVI. Готовность аб- бата-канцеляриста и дворцового священника (капеллана) Джованни из ордена ученых монахов — уведя жену у земляка Алексиса Сори- но, легализовать отношения с ней путем ренегатства, восприятия религии работодателя (вел.князь Иван III), для тех времен обычна.

Выкрестившийся латинянин превратился в московского дворянина. Подобно Вивальди, он был худым патером, не годясь для разреше- ния волновавших Русь религиозных вопросов (перевода и редактуры Ветхой Библии, делавшегося тогда в Новгороде)! Но как оказался и чем занимался в православной Москве аббат (монах-священник: «белый чернец») католического ордена? Дойдя до статьи о женитьбе аббата, редактор царской Лицевой летописи 1550-х гг., работавший с Никоновской летописью, возвра- тился на 2 года назад, к статье, умолчавшей о его приезде на Русь. Ивана Грозного — равнодушного к бзикам церковных «гейроборцев», привлекала персона музыканта, нанятого дедом в Италии, вместе с инженерами. Возможно, сам царь, при дворе которого играл музы- кант Даниил-НЕмчин, и сам слышал Сальватора в детстве, в 1530-х годах! И он, снабдив эту статью (Шумиловская рукопись) особым заголовком «О приходе от Рима сына Фомы-деспота и о послех и о мастерех», восстановил текст первоисточника, исчислив прибыв- ших: «…Приведоша с собою к великому князю мастеров: архитектон именем Петр Антоний да ученик его Замантей (мастеры стенные и полатные), да пушечного мастера Якова с женою, да серебряных ма- стеров Христофора с двема ученики от Рима, да Ольберта, немчина из Любека, да Карла с учеником из Медиолана, да Петра Раина-Гре- ка из Венеции, да каплана белых чернецов Августинова закона Ива- на-Спасителя, арганного игреца, да Жидовина мистра Леона из Ве- неции». Отсутствие ремарки об отечестве органиста Ивана-Спасите- ля (как у соседей), замененной упоминанием его ремесла, в летопи- си, законченной к 1502 г. (Симеоновская) [см. А.Кузмин «Рязанское летописание», 1965], намекает на его искусство в нем, на интерес к нему высокопоставленных слушателей (разумеется, мирян, не ар- хиереев). Но рассказов об этом музыканте в хроникальных текстах, доживших до эпохи Собрания русских летописей, не сохранилось. С романовских времен органное искусство стало представляться като- лическим: «ересью» на православный взгляд… Когда в ХIХ веке в Успенском соборе Москвы раскрывали древ- ние росписи, было обнаружено, что возведенный Аристотелем Фьораванти кафедральный собор Вел.княжества Владимирского и Московского — первоначально писался в ренессансном стиле. Лишь впоследствии фрески были переписаны в «нашей» византийской иконописной манере. Роспись этого собора связывается с работой Ивана-Спасителя Фрязина — подобно Микеланджело и Леонардо, как характерно возрожденческим мастерам, бывшего специалистом широкого профиля, мастером многих художеств. И русский мастер, в 1500-х гг. переделывавший «богословие в красках» собора, оставил намек на труды предшественников. Как считал В.М.Алпатов, в об- разах Евангелиста Иоанна и сопутствующего апостолу старца, им были символически запечатлены другие тайнозрители: итальянские поэты Вергилий и Дант, другою изобразительною цитатой из «Бо- жественной комедии» — был изображен Цербер, охранявший вход в Преисподнюю (образ, православной иконописи чуждый). Подробностей жизни Джованни-Сальватора, как и ушедшей к нему безвестной супруги Алексиса Сорино, превратившись в московскую дворянку Спасителеву, не осталось ни в русских, ни в итальянских документах, неизвестны их изображения. Но известен натуралистичный (до гротеска) светский портрет Ивана III Василье- вича, возможно, в своем живописном подлиннике, исходно выпол- нявшийся как раз Иваном-Спасителем Фрязиным. Р.ЖДАНОВИЧ

 

 

 

 

Дорогие читатели, поддержите газету! Наша газета в Ваших руках , всё, что Вам нужно сделать, это нажать на кнопку Вконтакте, которая находится выше этой надписи. Вы можете сделать репосты любого числа наших статей. Помогите газете и мы будем писать еще больше, интереснее и активнее! Добавить комментарий Отменить ответ

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Комментарий

Имя *

E-mail *

Сайт

Актуальное Кто подрывает доверие к государству? Я и члены моей семьи проживаем по адресу: Санкт-Петербург, бул. Новаторов, д. 1, кв. 57. Данное жилое помещение по ордеру ГЖО от 10.07.1992 г. №28698/23 было предоставлено моему отцу Егорову ... Читать полностью... Наша группа ВКонтакте

Подписывайтесь на нашу группу ВКонтакте, чтобы автоматически получать новые номера.

Главная Архив выпусков газеты Информация о газете Книги Контакты


Северо-Западный федеральный округ КарелияКоми Ненецкий автономный округ Архангельск Вологда Калининград Ленинградская область Мурманск великий новгород Псков Петербург

RSS рассылка

Другие новости

Другие новости

Обьявления